Глава II
Волчица
Позавтракав и погрузив в нарты несложное лагерное снаряжение, путники повернулись спиной к радушному костру и зашагали вперед, навстречу темноте. Воздух сразу наполнился жалобным воем, раздававшимся со всех сторон, и перекликавшимися между собой в ночном мраке голосами. Разговор умолк. Около девяти часов начало светать. В полдень южный край неба окрасился в розовый цвет и на нем четко проступила линия горизонта, отделяя выпуклой чертой северный край от стран полуденного солнца. Но розовый оттенок вскоре исчез. Серый дневной свет держался до трех часов, затем и он угас, уступив место темной полярной ночи, окутавшей своим покровом безмолвную пустынную землю.
Мрак сгущался; вой справа, слева и сзади доносился все явственнее, а иногда слышался так близко, что приводил в смятение выбившихся из сил собак, повергал их на несколько секунд в панику.
После одного такого переполоха, когда Билл и Генри вновь привели собачью упряжку в порядок, Билл сказал:
- Хорошо, если бы они нашли где-нибудь дичь и оставили нас в покое.
- Да, они ужасно действуют на нервы, - отозвался Генри.
До следующей остановки путники не произнесли больше ни слова.
Генри стоял, склонившись над котлом, в котором кипели бобы, и подбрасывал в него кусочки льда, как вдруг до ушей его долетел звук удара, восклицание Билла и острый злобный визг боли, раздавшийся из стаи собак. Он вздрогнул от неожиданности и выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть смутные очертания зверя, убегавшего по снегу под покров темноты. Затем он взглянул на Билла, стоявшего в окружении собак и смотревшего на них не то с торжеством, не то с недоумением. В одной руке он держал толстую дубину, а в другой - кусок сушеной лососины.
- Он выхватил у меня полрыбы, - объявил Билл, - но я успел все-таки здорово отделать его. Ты слышал, как он завизжал?
- Кто же это был? - спросил Генри.
- Я не успел разглядеть. Но у него были черные лапы, пасть и шерсть - пожалуй, он был похож на собаку.
- Должно быть, прирученный волк!
- Чертовски ручной, если он приходит каждый раз во время кормления, чтобы получить свою порцию рыбы.
Ночью, когда после ужина они сидели на продолговатом ящике, попыхивая своими трубками, кольцо светящихся точек сомкнулось еще сильнее.
- Хотел бы я, чтобы они напали на стадо лосей и забыли про нас, - произнес Билл.
Генри как-то недружелюбно проворчал и на четверть часа погрузился в молчание. Его взгляд был прикован к огню, в то время как Билл смотрел на сверкавшие в темноте глаза, которые следили за ними, находясь за пределами света, падавшего от костра.
- Хотелось бы мне быть уже в Мак-Гэрри, - снова начал он.
- Замолчи ты, пожалуйста, со своими желаниями и перестань каркать, - сердито буркнул Генри. - Это все твоя изжога. Прими-ка ложку соды - сразу настроение улучшится и ты станешь более приятным собеседником.
Утром Генри был разбужен жестокими ругательствами, вылетавшими из уст Билла. Генри привстал, опершись на локоть, и увидел товарища, который стоял у только что разведенного костра с поднятыми кверху руками и перекошенным от злобы лицом.
- Эй! - воскликнул Генри. - Что случилось?
- Лягуха исчезла, - был ответ.
- Не может быть!
- Говорю тебе, исчезла.
Генри вылез из-под одеяла и направился к собакам. Он тщательно пересчитал их и послал очередное проклятие темным силам пустыни, лишившим их еще одной собаки.
- Лягуха была самой сильной из всего цуга, - промолвил наконец Билл.
- И к тому же она была далеко не глупа, - добавил Генри.
Такова была вторая эпитафия за эти два дня.
Завтрак прошел в мрачном молчании, а затем четырех оставшихся собак снова впрягли в нарты. Наступивший день ничем не отличался от предыдущего. Люди шли молча по окованной стужей пустыне. Тишина нарушалась только воем их врагов, незримо следовавших за ними. С наступлением темноты к концу дня враги, согласно своему обыкновению, стали приближаться и вой их сделался слышнее; собаки волновались, вздрагивали и несколько раз в припадке панического ужаса путали постромки, заражая своим страхом людей.
- Вот что вас удержит, глупые твари, - сказал в тот же вечер Билл, самодовольно оглядывая свою работу.
Генри прервал стряпню, чтобы посмотреть, в чем дело. Его товарищ привязал собак по индейскому способу, с помощью палок. Каждой собаке он надел на шею кожаную петлю, к петле привязал толстую палку длиной в четыре-пять футов, а другой конец палки прикрепил ремнем к вбитому в землю колу. Собаки не могли перегрызть ремень около шеи, а палки мешали им достать зубами привязь у кола.
Генри одобрительно кивнул.
- Это единственный способ удержать Одноухого, - сказал он. - Он может прокусить любую кожу, как бритвой перережет. А теперь мы найдем их утром целыми и на месте.
- Держу пари, что так оно и будет! - подтвердил Билл. - Если хоть одна пропадет, я откажусь от кофе.
- Они прекрасно понимают, что у нас нет зарядов, - заметил Генри перед тем, как ложиться спать, и указал товарищу на окружившее их сверкающее кольцо. - Была бы у нас возможность сделать хоть несколько выстрелов, они вели бы себя более почтительно. С каждой ночью они подходят все ближе и ближе. Отвернись от костра и посмотри в темноту. Вот... Видел ли ты этого?
Некоторое время люди следили за движениями неясных фигур за пределами освещенного костром круга. Пристально всматриваясь туда, где в темноте светилась пара глаз, можно было иногда различить силуэт зверя. Время от времени удавалось даже заметить, как он передвигается.
Какой-то шум среди собак привлек внимание путников. Одноухий издавал отрывистые жалобные звуки и тянулся, насколько позволяла ему палка, в сторону непроглядной тьмы, порой делая бешеные усилия, чтобы схватить палку зубами.
- Посмотри-ка, Билл, - прошептал Генри.
Прямо к костру мягкой, крадущейся походкой приближался какой-то зверь, похожий на собаку. В его движениях сквозили осторожность и дерзость; он внимательно наблюдал за людьми, не упуская в то же время из виду собак. Одноухий потянулся, насколько позволяла ему палка, к непрошеному гостю и тоскливо завыл.
- Этот болван Одноухий как будто не особенно боится, - тихо произнес Билл.
- Это волчица, - так же тихо проговорил Генри. - Теперь понятно, почему исчезли Пузырь и Лягуха. Она служит приманкой для своей стаи. Она заманивает собаку, а затем вся стая бросается на жертву и съедает ее.
Огонь затрещал. Головешка с громким шипением откатилась в сторону. При этом звуке странное животное отскочило назад, в темноту.
- Генри, я думаю... - начал Билл.
- Что ты думаешь?
- Я думаю, что это тот самый зверь, которого я хватил палкой.
- В этом нет ни малейшего сомнения, - ответил Генри.
- Кстати, не находишь ли ты, - спросил Билл, - что близкое знакомство этого зверя с костром и подозрительно, и даже как-то безнравственно?
- Он, несомненно, знает больше, чем полагается знать уважающему себя волку, - согласился Генри. - Волк, который приходит по вечерам кормиться с собаками, должен, конечно, обладать большим жизненным опытом.
- У старого Виллена была однажды собака, которая убежала к волкам, - продолжил рассказ Билл. - Я это хорошо знаю, потому что сам застрелил ее, когда она вместе с волчьей стаей появилась на оленьем пастбище около Литтл-Стака. Старик плакал, как ребенок, и говорил, что не видел ее три года; все это время она провела с волками.
- По-моему, ты попал в точку, Билл. Этот волк не что иное, как собака, и, наверное, не раз получал рыбу из человеческих рук.
- Только бы не промахнуться - и этот волк, а в действительности собака, скоро превратится у меня просто в мясо, - заявил Билл. - Мы не можем больше терять животных.
- Но у тебя осталось всего-навсего три заряда, - заметил Генри.
- Я выжду и возьму верный прицел! - последовал ответ.
Утром Генри развел огонь и приготовил завтрак под храп своего товарища.
- Ты так сладко спал, - сказал ему Генри, - что у меня не хватило духу будить тебя.
Билл сонно принялся за еду. Заметив, что чашка его пуста, он потянулся за кофе. Но кофейник стоял далеко, около Генри.
- Скажи-ка, Генри, - проговорил он добродушно, - ты ничего не забыл?
Генри внимательно посмотрел по сторонам и отрицательно покачал головой. Билл поднял пустую чашку.
- Ты не получишь кофе, - объявил Генри.
- Неужто весь вышел? - испуганно спросил Билл.
- Нет!
- Ты что, заботишься о моем пищеварении?
- Нет!
Краска негодования залила лицо Билла.
- В таком случае я требую объяснения, - сказал он.
- Машистый исчез, - ответил Генри.
Не спеша, с видом полной покорности судьбе Билл повернул голову и, не вставая с места, стал считать собак.
- Как это случилось? - спросил он упавшим голосом.
Генри пожал плечами.
- Не знаю. Разве что Одноухий перегрыз ему ремень. Сам он этого сделать не мог.
- Окаянный пес! - Билл говорил тихо и серьезно, не выказывая накипевшей в нем злобы. - Не удалось перегрызть свой, так он перегрыз ремень Машистого.
- Ну, все мучения Машистого теперь, во всяком случае, окончились; он, несомненно, уже переварился и скачет по пустыне в брюхе двадцати волков, - сказал Генри, и это послужило эпитафией третьей пропавшей собаке... - Хочешь кофе, Билл?
Билл отрицательно мотнул головой.
- Пей! - сказал Генри, поднимая кофейник.
Билл отодвинул чашку.
- Будь я трижды проклят, если выпью. Я обещал, что не буду пить кофе, если пропадет собака, значит, не стану пить!
- А кофе отличный, - соблазнял товарища Генри.
Но Билл был упрям и позавтракал всухомятку, приправляя еду ругательствами в адрес Одноухого, сыгравшего такую шутку.
- Сегодня вечером я привяжу их на почтительном расстоянии друг от друга, - сказал Билл, когда они снова тронулись в путь.
Они прошли не более ста шагов, когда Генри, шедший впереди, наклонился и поднял какой-то предмет, попавший ему под лыжу. Было темно, так что он не мог разглядеть его, но он узнал на ощупь. Он бросил его назад, так что тот ударился о нарты и, отскочив, оказался у ног Билла.
- Может быть, тебе это пригодится, - заметил Генри.
Билл вскрикнул от удивления. Это была палка, с помощью которой он привязал накануне Машистого, - вернее, все, что от него осталось.
- Они съели его вместе со шкурой, - заявил Билл, - даже ремень отгрызли от палки с обеих сторон. Они чертовски голодны, Генри, и примутся за нас прежде, чем мы преодолеем путь.
Генри вызывающе засмеялся:
- Волки, правда, никогда еще так не охотились за мной, но я повидал в своей жизни немало и, к счастью, сохранил голову на плечах. Пожалуй, понадобится кое-что пострашнее стаи этих надоедливых тварей, чтобы покончить с твоим покорным слугой. Вот так-то, дружище!
- Не знаю, не знаю, - мрачно пробормотал Билл.
- Ну, так узнаешь, когда мы доберемся до Мак-Гэрри.
- Я что-то не слишком уверен в этом, - упорствовал Билл.
- Тебя лихорадит, вот в чем дело, - решительно заметил Генри. - Хорошая доза хинина - и все как рукой снимет. Я займусь твоим здоровьем, как только мы прибудем в Мак-Гэрри.
Билл что-то проворчал, выражая свое несогласие с этим диагнозом, и умолк.
День был такой же, как и все другие. Около девяти часов рассвело. В полдень горизонт озарился невидимым солнцем, а вслед за тем на землю надвинулись холодные серые сумерки, которые должны были через три часа смениться ночью.
В ту минуту, когда солнце сделало неудачную попытку подняться над горизонтом, Билл вытащил из нарт ружье и сказал:
- Ты, Генри, иди прямо, а я посмотрю, что делается вокруг.
- Ты бы лучше не отходил от нарт, - запротестовал его спутник, - у тебя только три заряда, и неизвестно, что еще может случиться.
- Смотри, не накаркай, - ехидно заметил Билл.
Генри ничего не ответил и пошел вперед один, время от времени бросая тревожные взгляды в серую даль, где скрылся его товарищ. Через час, воспользовавшись тем, что нартам пришлось сделать большой крюк, Билл догнал их на повороте.
- Они рассыпались широким кольцом и не теряют нашего следа, охотясь в то же время за дичью. Эти твари, видишь ли, уверены, что доберутся до нас, но понимают, что им придется еще подождать, и пока стараются не упустить ничего съедобного.
- Ты хочешь сказать, что они воображают, будто доберутся до нас, - поправил товарища Генри.
Но Билл не обратил внимания на его возражение.
- Я видел некоторых из них, - продолжал он, - они порядком отощали. Должно быть, несколько недель ничего не ели, кроме Пузыря, Лягухи и Машистого, но этим такую ораву не насытишь. Они до того худы, что ребра выпирают наружу, а животы подтянуты к самой спине. Говорю тебе, они на все способны. Того и гляди, взбесятся, не будем знать, что делать.
Несколько минут спустя Генри, шедший теперь позади нарт, издал слабый предостерегающий свист. Билл обернулся и спокойно остановил собак. Вслед за ними, вынырнув из-за последнего поворота проложенной нартами тропы, нисколько не скрываясь, бежал какой-то пушистый зверь. Морда его была опущена к земле, и он двигался вперед странной, необычайно легкой, скользящей походкой. Когда они останавливались, останавливался и он, поднимая при этом голову и пристально глядя на них; и всякий раз, когда он улавливал человеческий запах, ноздри его вздрагивали.
- Это волчица, - сказал Билл.
Собаки улеглись на снегу, и Билл, пройдя мимо них, подошел к товарищу, чтобы лучше рассмотреть странного зверя, преследовавшего путешественников в течение нескольких дней и лишившего их уже половины упряжки.
Понюхав воздух, зверь сделал несколько шагов вперед. Он повторил этот маневр много раз, пока не оказался в ста шагах от нарт. Тут он остановился около группы сосен и, подняв голову, принялся с помощью зрения и обоняния изучать стоявших перед ним людей. Он смотрел на них довольно разумным взглядом, как и собака, но в его взгляде не было собачьей преданности. Эта разумность скорее была порождением голода, такая же жестокая, как его клыки, такая же безжалостная, как самый лютый мороз.
Для волка зверь был очень велик; его обтянутый кожей скелет указывал на то, что он принадлежит к числу крупнейших представителей своей породы.
- Росту в нем не менее двух с половиной футов, если считать от плеч, - рассуждал Генри, - а в длину, пожалуй, без малого пять футов.
- Странная масть для волка, - добавил Билл. - Никогда не видел таких рыжих волков. Право, что твоя корица.
Зверь, однако, не был цвета корицы. И шкура у него была настоящая волчья. Основной тон ее был серый, но с каким-то обманчивым рыжим отливом, который то появлялся, то снова исчезал. Видимо, тут происходило что-то вроде оптического обмана: иногда казалось, что это был чисто-серый цвет, а временами - серый с непередаваемым красновато-рыжим оттенком.
- Он похож на большую лохматую упряжную собаку, - сказал Билл. - И я ничуть не удивлюсь, если он завиляет сейчас хвостом.
- Эй, ты, лохматый! - крикнул он. - Иди сюда! Как тебя зовут?
- Он совсем не боится тебя, - рассмеявшись, заметил Генри.
Билл угрожающе замахнулся и громко закричал, но зверь не проявил никакого страха. Наоборот, он как будто оживился. Он по-прежнему не спускал с людей своего жестокого разумного взгляда. Перед ним было мясо; волк испытывал голод, и если бы не страх перед человеком, он с удовольствием съел бы их.
- Послушай, Генри, - произнес Билл, бессознательно понижая голос до шепота. - У нас три заряда. Но тут дело верное. Промахнуться немыслимо. Он уже сманил у нас трех собак. Пора прекратить это. Что ты скажешь?
Кінець безкоштовного уривку. Щоби читати далі, придбайте, будь ласка, повну версію книги.
