Глава II
Загадочное появление и исчезновение Черного Пса
Вскоре за тем благодаря одному загадочному происшествию мы избавились наконец от самого капитана, но не от его наследства, как вы увидите дальше.
Стояла очень суровая зима с сильными продолжительными морозами и штормами. Было очевидно, что мой бедный отец не дотянет до весны. Он слабел с каждым днем, и хозяйничать в гостинице приходилось моей матери и мне.
Мы были очень заняты и почти не обращали внимания на нашего неприятного постояльца.
Случилось это рано утром, в январе. Было очень холодно, и прибрежные скалы казались седыми от инея. С оттаявших камней стекали струйки. Солнце только что поднялось над вершинами холмов и осветило море. Капитан поднялся раньше обыкновенного и направился к бухте. Кортик болтался у него сбоку под широкой полой старого синего кафтана; под мышкой он держал медную подзорную трубу. Заломив шляпу на затылок, он шел большими шагами к берегу, и пар от его дыхания клубился белым дымком. Я слышал, как он сердито выругался, скрываясь за большим утесом, вспомнив, может быть, недавнее свое столкновение с доктором Ливси.
Мать находилась наверху, у отца, а я накрывал стол для завтрака к приходу капитана. Вдруг дверь распахнулась и в столовую вошел какой-то совершенно незнакомый мне человек. Он казался с виду бледным и болезненным, и на левой руке не хватало двух пальцев. Хотя за поясом у него и торчал кортик, тем не менее вид у него был далеко не воинственный. Я всегда следил в оба за всеми моряками как на одной, так и на двух ногах, и помню, что пришелец привел меня в замешательство. Он не походил на моряка, но все же я почувствовал, что он моряк.
Я спросил, что ему угодно, и он сказал, что хотел бы выпить рому. Не успел я принести рому, как он уселся за стол и дал мне знак подойти поближе. Я остановился с полотенцем в руке.
- Подойди поближе, дружок, - сказал он, - подойди поближе.
Я подошел.
- Этот стол накрыт для штурмана Билли? - спросил он меня и подмигнул при этом.
Я ответил, что не знаю никакого штурмана Билли и что этот стол накрыт для одного лица, живущего в нашей гостинице, которого мы называем капитаном.
- Отлично, - проговорил он, - штурман Билли может называться капитаном, это не меняет дела. У него шрам на щеке и очень приятное обхождение, особенно когда он выпьет. Вот он каков, штурман Билли. Хорошо же, признаем, что и у вашего капитана есть шрам на одной щеке, скажем, если вам угодно, на правой. Не так ли? Совершенно верно. Значит, штурман Билли находится в этом доме?
Я ответил, что капитан вышел прогуляться.
- А куда он пошел, дружок? По какой дороге?
Когда я указал на берег и рассказал, по какой дороге и как скоро вернется капитан, а также ответил еще на несколько других вопросов, незнакомец воскликнул:
- Отлично, штурману Билли мой визит доставит такое же удовольствие, как и выпивка!
Однако выражение его лица при этих словах было далеко не из приятных, и я имел все основания считать, что незнакомец ошибался, даже если предположить, что он действительно говорил то, что думал. Но я решил, что меня это не касается, да и не знал, собственно, как надлежало мне тут поступить.
Незнакомец пристально наблюдал за входом и высматривал из угла, точно кошка, поджидающая мышь. Я попытался было выйти на дорогу, но он тотчас же позвал меня назад. Я недостаточно быстро повиновался, и тогда болезненное лицо его исказилось таким гневом и он так свирепо заорал на меня, что я в страхе отскочил назад. Но как только я вернулся, он опять принял прежнюю манеру обращения со мной, не то вкрадчиво, не то презрительно, потрепал меня по плечу и сказал, что я ему нравлюсь:
- У меня есть сын, похожий на тебя как две капли воды. Он - моя радость и гордость. Но самое главное для юношей - дисциплина, дружок, дисциплина. Вот если бы ты поплавал с Билли, то мне не пришлось бы окликать тебя два раза. Билли никогда не повторял дважды, да и другие, кто с ним плавал... А вот, наверно, и сам старик штурман Билли, с подзорной трубой под мышкой. Пойдем в комнату, дружок, и спрячемся за дверью, чтобы сделать ему сюрприз. То-то старина обрадуется...
Мы вернулись в столовую, и незнакомец спрятался вместе со мной в углу за открытой настежь дверью. Мне было не по себе, и я порядком струхнул, тем более что и незнакомец, как я заметил, тоже, видимо, трусил. Он хватался за рукоятку кортика и дергал клинок в ножнах. Все время, пока мы стояли за дверью, он судорожно глотал слюну, как будто у него что-то застряло в горле. Наконец, в комнату ввалился капитан и, захлопнув за собой дверь, не глядя по сторонам, направился прямо к столу, где был приготовлен для него завтрак.
- Билли! - окликнул его незнакомец, стараясь, как мне показалось, придать своему голосу побольше смелости и решительности.
Капитан быстро обернулся и очутился прямо перед нами. С лица его сразу улетучился коричневый загар, даже нос принял синеватый оттенок. Он походил на человека, увидевшего перед собой привидение, или самого дьявола, или же что-нибудь еще более страшное, если только может быть на свете что-нибудь более страшное. Честное слово, мне даже стало жалко его в эту минуту, до того он сразу постарел и осунулся.
- Подойди же, Билли! - продолжал незнакомец. - Разве ты не узнаешь меня? Не узнаешь своего старого товарища?
Из груди капитана вырвался глубокий вздох.
- Черный Пес! - прохрипел он.
- Кто же иной, как не он? - ответил незнакомец, видимо, приободрившись. - Черный Пес явился проведать своего старого штурмана в гостиницу "Адмирал Бенбоу". Эх, Билли, Билли, много воды утекло с тех пор, как я лишился своих двух когтей! - И при этих словах он показал искалеченную руку.
- Ладно, - проворчал капитан, - тебе удалось напасть на след и отыскать меня. Что ж? Вот я, перед тобой! Говори же, зачем ты пришел и чего тебе надобно?
- Узнаю тебя, Билли! - ответил Черный Пес. - Впрочем, ты прав. Я хочу, чтобы этот мальчуган подал мне стаканчик рому. Мы усядемся, если тебе угодно, здесь и поговорим по душам, как два старых товарища по плаванию.
Когда я принес ром, они уже расселись друг против друга за столом, накрытым для капитана. Черный Пес сидел ближе к двери, несколько боком, чтобы, как мне показалось, удобней наблюдать за своим старым товарищем и быть наготове вовремя скрыться. Он приказал мне удалиться и оставить дверь открытой настежь.
- Чтобы никто не подсматривал в замочную скважину, - объяснил он мне.
Я оставил их вдвоем и вернулся к стойке.
В течение довольно продолжительного времени я, несмотря на все мои старания, ничего не мог расслышать. Сначала они говорили шепотом, потом разговор сделался громче и до меня начали долетать отдельные слова, преимущественно ругательства капитана.
- Нет, нет и нет! И довольно об этом! - прокричал он.
И потом снова:
- Уж если дело дойдет до петли, то пусть болтаются в ней все, говорю я.
Вдруг послышались отчаянные ругательства - и грохот. Стол и стулья покатились на пол, зазвенели клинки и раздался чей-то стон. Вслед за тем я увидел Черного Пса, спасающегося бегством от капитана. Оба держали обнаженные кортики, и у Черного Пса из левого плеча текла кровь. Как раз у наружной двери капитан замахнулся на него кортиком и, наверное, рассек бы его пополам, если бы не помешала наша большая вывеска. Вы можете и посейчас видеть на ней зазубрину у нижнего края.
Этим ударом закончилась драка.
Выскочив на дорогу, Черный Пес, несмотря на ранение, пустился быстро бежать и через минуту скрылся за холмом. Капитан же стоял и смотрел, словно в оцепенении, на вывеску. Затем он провел несколько раз рукой по глазам и вернулся в комнату.
- Джим, - приказал он, - рому!
Он слегка пошатнулся при этих словах и оперся одной рукой о стену.
- Вы ранены? - спросил я.
- Рому! - повторил он. - Мне надо выметаться отсюда! Рому! Рому!
Я побежал за ромом, но был так взволнован всем происшедшим, что разбил стакан и разлил ром. Из столовой раздался грохот от падения чего-то тяжелого. Вбежав туда, я увидел капитана, растянувшегося во весь свой огромный рост на полу. В ту же минуту сверху прибежала моя мать, напуганная криками и дракой. Вдвоем мы подняли голову капитана. Он дышал громко и тяжело. Глаза его были закрыты, и лицо побагровело.
- Боже мой, боже мой! - воскликнула мать. - Что за проклятье тяготеет над нашим домом. И бедный твой отец лежит совсем больной.
Мы не знали, как помочь капитану, и были уверены, что он получил смертельную рану в драке с незнакомцем. Я принес рому и пытался влить ему в рот, но зубы его были крепко стиснуты и челюсти сжаты, как железные.
На наше счастье, в дверях показался доктор Ливси, приехавший навестить моего отца.
- Доктор! - обратились мы к нему. - Скажите, что нужно делать? Куда он ранен?
- Ранен? - переспросил доктор. - Ничего подобного, он так же ранен, как и мы с вами. Его просто хватил удар, о чем я его уже предупреждал. А теперь, миссис Хокинс, отправляйтесь-ка наверх к своему мужу и не рассказывайте ему о случившемся. Я же со своей стороны приму все меры, чтобы спасти никому не нужную жизнь этого негодяя. Пусть Джим принесет мне таз.
Когда я принес таз, доктор уже засучил один рукав у капитана и обнажил его огромную жилистую руку, покрытую во многих местах татуировкой. Надписи: "Да будет удача", "Попутного ветра", "Пусть сбудется желание Билли Бонса", - были выведены очень четко и красиво на верхней части руки, а у самого плеча красовалось изображение виселицы с болтающимся в петле повешенным, нарисованное, как мне показалось, очень живо.
- Пророческий рисунок! - пробурчал доктор, потрогав пальцем изображение виселицы. - А теперь, мистер Билли Бонс, если так действительно вас величают, посмотрим, каков цвет вашей крови. Ты не боишься крови, Джим? - обратился он ко мне.
- Нет, сэр, - ответил я.
- Прекрасно. Тогда подержи таз.
Он взял ланцет и вскрыл вену. Пришлось выпустить немало крови, прежде чем капитан открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом. Сначала он узнал доктора и нахмурился, потом увидел меня и несколько успокоился. Вдруг лицо его снова налилось кровью и он попробовал приподняться с криком:
- Где Черный Пес?
- Здесь нет никакого Черного Пса, - ответил доктор, - только с вами приключилась беда. Вы пили слишком много рому, и вас хватил удар, как я и предсказывал вам. И мне против моего желания пришлось помогать вам выкарабкаться из могилы. А теперь, мистер Бонс...
- Меня зовут совсем не Бонс, - перебил его капитан.
- Все равно, - ответил доктор. - Это имя одного морского разбойника, которого я знаю, и я зову вас так ради удобства. Вот что я должен вам сказать: один стаканчик рому не повредит вам, но если вы выпьете один, то за ним последует второй и третий. Я ручаюсь, что если вы не перестанете пить, то умрете. Понимаете? Умрете и отправитесь в уготованное для вас местечко на том свете, как говорится в Библии. А теперь постарайтесь встать. Я помогу вам добраться до постели.
С большим трудом мы втащили капитана наверх и уложили в постель. Голова его в изнеможении упала на подушку, точно он лишился чувств.
- Итак, запомните хорошенько, - сказал ему доктор. - Я говорю вам для очистки совести: ром - это смерть для вас.
С этими словами он взял меня под руку и направился к моему отцу.
- Это пустяки, - заметил он, закрыв дверь. - Я выпустил ему порядочно крови, и он с недельку спокойно пролежит в постели. Это лучше и для него, и для вас. Но второй удар может окончиться для него смертью.
