Глава 6
Лонгборнские леди вскоре навестили незерфилдских дам. Визит был должным образом возвращен. Приятные манеры старшей мисс Беннет расположили в ее пользу миссис Херст и мисс Бингли. И хотя миссис Беннет была признана невыносимой, а о младших дочках не стоило и говорить, двум старшим дали понять, что с ними желали бы поддерживать более близкое знакомство. Такое внимание очень обрадовало Джейн. Но Элизабет, все еще чувствовавшая их высокомерное отношение ко всему местному обществу, в том числе, пожалуй, даже к ее сестре, приняла его довольно холодно. Она была уверена, что доброжелательность миссис Херст и мисс Бингли, которую они питали к Джейн, по всей вероятности, является следствием склонности к ней мистера Бингли.
В самом деле, эта склонность бросалась в глаза всякому, кто видел их вместе. Для Элизабет было также очевидно, что увлечение Джейн мистером Бингли, возникшее с самого начала их знакомства, становится все более сильным и что в скором времени она по уши в него влюбится. Элизабет, однако, с удовлетворением замечала, что эта влюбленность не будет заметна посторонним: большую силу чувства Джейн сочетала с удивительным самообладанием и приветливостью. Эти черты характера могли защитить ее от подозрений излишне любопытных знакомых. Она поделилась этим наблюдением со своей подругой мисс Лукас.
- Быть может, это неплохо, - сказала Шарлотта, - настолько владеть собой, чтобы в подобных обстоятельствах не выдавать своих чувств. Однако в этой способности может таиться и определенная опасность. Если женщина скрывает увлечение от своего избранника, она рискует не удержать его рядом с собой. И тогда мысль о том, что мир остался в неведении, станет, увы, весьма слабым утешением. Почти любая привязанность в определенной степени держится на благодарности или тщеславии, и пренебрегать ими вовсе не безопасно. Слегка увлечься все мы готовы совершенно бескорыстно - небольшая склонность вполне естественна. Но мало находится людей настолько великодушных, чтобы любить без всякого ответа. В девяти случаях из десяти женщине лучше казаться влюбленной сильнее, чем это есть на самом деле. Бингли несомненно нравится твоя сестра. И тем не менее все может кончиться ничем, если она не будет поощрять его двигаться дальше.
- Думаю, она поощряет его настолько, насколько это допускает ее характер. Неужели он так ненаблюдателен, что не замечает склонности, которая мне кажется очевидной.
- Не забывай, Элиза, что ему характер Джейн известен не так хорошо, как тебе.
- Но если женщина неравнодушна к мужчине и не пытается подавить в себе это чувство, должен же он это заметить?
- Возможно, если только он проводит с ней достаточно много времени. Но хоть Бингли и Джейн видятся довольно часто, они никогда не остаются подолгу наедине. А встречаясь в обществе, они, конечно, не могут все время разговаривать только друг с другом. Поэтому Джейн должна использовать как можно лучше каждый час, когда она может привлечь к себе его внимание. Когда сердце его будет завоевано, у нее останется сколько угодно времени для того, чтобы влюбиться самой.
- Неплохой план, - ответила Элизабет, - для тех, кто ищет быстрейшего и удачного замужества. Если бы я задумала приобрести богатого мужа или вообще какого-нибудь мужа, я бы, наверное, им воспользовалась. Но чувства Джейн совершенно иного рода. Она совершенно чужда расчетов. Поверишь ли, она до сих пор еще не уверена ни в силе своей привязанности, ни в том, насколько эта привязанность разумна. С тех пор как они познакомились, прошло всего две недели. Она протанцевала с ним два танца в Меритоне, затем видела его в течение одного утра в Незерфилде. После того они еще четыре раза вместе обедали в большой компании. Этого недостаточно, чтобы она смогла изучить его характер.
- Недостаточно, если смотреть на все с твоей точки зрения. Если она только обедала с ним, она может судить лишь о его аппетите. Но ты забываешь, что они при этом провели вместе четыре вечера. А четыре вечера могут значить очень многое.
- Да, эти четыре вечера позволили им установить, что они оба любят игру в "двадцать одно" и не любят покер. Но я боюсь, что другие, более важные черты характера, они разглядеть друг в друге не успели.
- Что ж, - сказала Шарлотта, - от всего сердца желаю Джейн успеха. Я думаю, что ее шансы на счастливую жизнь равны, когда бы она ни вышла за него замуж - завтра или спустя целый год. Удача в браке полностью зависит от игры случая. Как бы хорошо ни были известны сторонам обоюдные склонности и как бы хорошо они на первый взгляд между собой ни сочетались, это никак не сказывается на счастье супругов. Со временем между ними возникнет неминуемый разлад, и им выпадут все положенные на их долю огорчения. И не лучше ли в таком случае как можно меньше знать недостатки человека, с которым придется провести жизнь?
- Шарлотта, ты хочешь вызвать меня на спор. Но твои рассуждения - чистейший вздор. И ты сама это понимаешь. Едва ли ты будешь руководствоваться ими в собственной жизни.
Приглядываясь к отношениям между мистером Бингли и Джейн, Элизабет была далека от мысли, что с некоторых пор стала сама предметом пристального наблюдения со стороны его приятеля. Мистер Дарси вначале с трудом допускал, что она недурна собой. Он совершенно равнодушно смотрел на нее на балу. А когда они встретились в следующий раз, он видел в ней одни недостатки.
Но как только он доказал себе и своим друзьям, что в ее лице нет ни одной правильной черты, то вдруг стал замечать, что оно кажется необыкновенно одухотворенным благодаря прекрасному выражению темных глаз. За этим открытием последовали и другие, не менее рискованные. Да, своим придирчивым оком он обнаружил в ее наружности множество отклонений от идеала, но все же был вынужден признать, что она необыкновенно привлекательна. И пусть он утверждал, что поведение Элизабет отличается от принятого в светском обществе, - оно подкупало своей живой непосредственностью.
Элизабет ничего об этом не знала. Для нее мистер Дарси по-прежнему оставался лишь человеком, который всем не по душе и который считает ее не настолько красивой, чтобы с ней танцевать.
У Дарси появилось желание познакомиться с ней поближе, и для того, чтобы найти повод для разговора, он стал прислушиваться к разговорам Элизабет с другими людьми. Конечно, эти попытки тут же были замечены. Произошло это в гостях у сэра Уильяма Лукаса, где в тот день собралось большое общество.
- Зачем мистеру Дарси понадобилось подслушивать мой разговор с полковником Форстером? - спросила она у Шарлотты.
- На этот вопрос может ответить только сам мистер Дарси.
- Если он себе позволит подобное еще раз, я тут же дам ему понять, что замечаю его уловки. У него слишком насмешливый взгляд, и, если я сама не буду с ним достаточно дерзкой, я стану его побаиваться.
Именно в эту минуту мистер Дарси приблизился к ним, не выказывая, однако же, никакого желания вступить в разговор. Мисс Лукас принялась подзадоривать подругу. Вызов подействовал, и Элизабет, обернувшись к нему, спросила:
- Как вы думаете, мистер Дарси, убеждая сейчас полковника Форстера дать бал в Меритоне, я привела достаточно веские доводы?
- Вы говорили с большим жаром. Впрочем, какая леди не воспламенится от подобной темы!..
- О, вы к нам слишком суровы.
- Ну а теперь не попробовать ли нам убедить и тебя, - сказала мисс Лукас. - Я открываю инструмент, Элиза, и ты знаешь, что за этим должно последовать.
- Странная ты подруга, Шарлотта, всегда заставляешь меня играть и петь перед кем попало. Если бы мне вздумалось прослыть выдающейся артисткой, ты была бы просто незаменима. Но ведь я к этому не стремлюсь. Право же, я лучше не стану утруждать слух тех, кому знакомы по-настоящему хорошие исполнители.
Однако, когда мисс Лукас начала настаивать, она сказала:
- Ну что ж, чему быть - того не миновать! - И, хмуро глядя на мистера Дарси, добавила: - В наших краях помнят еще старое правило: чем сказать, лучше смолчать. Видно, мне уж лучше смириться.
Пела она приятно, хоть и не особенно мастерски. После одной или двух песенок, еще до того как она смогла что-то ответить слушателям, просившим о повторении, ее оттеснила от фортепьяно сестра Мэри - единственная в семье дурнушка, которая усиленно занималась самоусовершенствованием и всегда быда рада себя показать.
У Мэри не было ни таланта, ни вкуса. И хотя тщеславие сделало ее усидчивой, оно в то же время внушило ей такие педантично-самодовольные манеры, которые повредили бы и более мастерскому исполнению. Простое и безыскусное пение Элизабет, хоть и менее совершенное, понравилось публике гораздо больше. Поэтому после затянувшегося концерта Мэри была рада заслужить аплодисменты, играя шотландские и ирландские песенки по просьбе младших сестер, которые вместе с сестрами Лукас и двумя или тремя офицерами затеяли танцы в другом конце комнаты.
Мистер Дарси находился неподалеку от них. Ему не по вкусу было подобное времяпрепровождение - тем более что оно исключало возможность побеседовать. Он был слишком поглощен своими мыслями и потому не заметил подошедшего сэра Уильяма Лукаса, пока тот не обратился к нему:
- Не правда ли, какое это прекрасное развлечение для молодежи, мистер Дарси? В самом деле, может ли быть что-нибудь приятнее танцев? Я нахожу, что танцы - одно из высших достижений цивилизованного общества.
- Совершенно верно, сэр. И в то же время они весьма распространены в обществе, не тронутом цивилизацией. Плясать умеет и любой дикарь.
Сэр Уильям улыбнулся.
- Ваш друг танцует просто превосходно, - продолжал он после некоторой паузы, увидев, что мистер Бингли присоединился к танцующим. - Не сомневаюсь, что и вы, мистер Дарси, могли бы поразить нас своим искусством.
- Вы, вероятно, видели, сэр, как я танцевал в Меритоне.
- Вы угадали, - и получил при этом немалое удовольствие! Вам часто приходится танцевать в Сент-Джеймсе?
- Никогда, сэр.
- Разве вы не находите это подходящим способом выразить свое уважение королевской фамилии?
- Если могу этого избежать, то ни одной фамилии я не выражаю уважения подобным способом.
- Должно быть, у вас собственный дом в столице?
Мистер Дарси кивнул.
- Одно время я тоже подумывал о том, чтобы переселиться в Лондон, - я так люблю хорошее общество! Но, признаться, побаиваюсь, как бы лондонский воздух не оказался вреден для леди Лукас.
Он замолчал, дожидаясь ответа. Его собеседник не был расположен продолжать разговор. В эту минуту к ним приблизилась Элизабет, и сэру Уильяму пришла в голову мысль проявить галантность.
- Как, дорогая мисс Элиза, вы не танцуете? Мистер Дарси, я буду крайне польщен, если по моему совету вы пригласите эту очаровательную юную леди. Не правда ли, вы не сможете отказаться танцевать, когда перед вами находится олицетворение красоты. - И, схватив руку Элизабет, он хотел было уже соединить ее с рукой мистера Дарси, который, несколько растерявшись от неожиданности, был, однако, не прочь этим воспользоваться.
Внезапно Элизабет отпрянула назад и, обращаясь к сэру Уильяму, с неудовольствием воскликнула:
- Уверяю вас, сэр, я совершенно не предполагала принимать участие в танцах. Меня очень огорчает, что вы подумали, будто я подошла к вам, желая найти себе кавалера.
Мистер Дарси серьезно и учтиво стал просить Элизабет оказать ему честь, приняв его приглашение, но тщетно. Она твердо стояла на своем, и делу также не помогла попытка уговорить ее, предпринятая сэром Уильямом.
- Вы превосходно танцуете, мисс Элизабет, и с вашей стороны просто жестоко лишить меня такого приятнейшего зрелища. И хотя этот джентльмен - небольшой любитель танцев, у него, конечно, не может быть возражений против того, чтобы так легко оказать нам столь большую услугу.
- Мистер Дарси - сама любезность! - улыбаясь, сказала Элизабет.
- Разумеется, это так. Но, принимая во внимание его побуждения, дорогая мисс Элиза, этому нельзя удивляться. Кто не был бы счастлив танцевать в паре с такой очаровательной дамой?
Элизабет отошла от них с лукавой усмешкой. Ее отказ не повредил ей в глазах мистера Дарси, и он размышлял о ней вполне благожелательно, когда к нему обратилась мисс Бингли:
- Хотите, я угадаю, о чем вы задумались?
- Надеюсь, вам это не удастся.
- Вы думаете, как невыносимо будет проводить таким образом много вечеров, один за другим, и к тому же в подобном обществе. И я совершенно с вами согласна. В жизни не испытывала подобной скуки! Лезут из кожи вон, чтобы себя показать! Сколько в этих людях ничтожества и в то же время самодовольства. Чего бы я ни дала, чтобы услышать, как вы о них будете потом рассказывать.
- На этот раз, поверьте, вы не угадали. Я размышлял о гораздо более приятных вещах: скажем, о том, сколько очарования заключается в красивых глазах на лице хорошенькой женщины.
Мисс Бингли уставилась на него, требуя, чтобы он открыл ей, что за леди удостоилась чести навести его на подобные мысли. Ничуть не смутившись, мистер Дарси ответил:
- Мисс Элизабет Беннет.
- Мисс Элизабет Беннет? - повторила мисс Бингли. - Признаюсь, я поражена до глубины души! И она давно пользуется такой благосклонностью? И скоро ли разрешите пожелать вам счастья?
- Именно тот вопрос, которого я от вас ожидал. Как стремительно женское воображение! Оно перелетает от простого одобрения к любви и от любви к браку всего за одну минуту. Я так и знал, что вы мне пожелаете счастья.
- Что ж, если вы говорите серьезно, я буду считать дело решенным. У вас будет очаровательная теща, которая, конечно, поселится с вами в Пемберли.
Мистер Дарси слушал ее с полным безразличием. И поскольку его спокойствие убедило ее, что на самом деле тревожиться не из-за чего, она продолжала изощряться в такого рода остроумии еще достаточно долго.
