?
I
- Ну, все равно, хоть в залу,- говорил молодой офицер в шубе и гусарской фуражке, только что из дорожных саней, входя в лучшую гостиницу города К.
- Съезд такой, батюшка ваше сиятельство, огромный, - говорил коридорный, успевший уже от денщика узнать, что фамилия гусара была граф Турбин, и поэтому величавший его "ваше сиятельство". - Афремовская помещица с дочерьми обещались к вечеру выехать; так вот и изволите занять, как опростается, одиннадцатый номер,- говорил он, мягко ступая впереди графа по коридору и беспрестанно оглядываясь.
В общей зале перед маленьким столом, подле почерневшего, во весь рост, портрета императора Александра, сидели за шампанским несколько человек - здешних дворян, должно быть, и в сторонке какие-то купцы, проезжающие, в синих шубах.
Войдя в комнату и зазвав туда Блюхера, огромную серую меделянскую собаку, приехавшую с ним, граф сбросил заиндевевшую еще на воротнике шинель, спросил водки и, оставшись в атласном синем архалуке, подсел к столу и вступил в разговор с господами, сидевшими тут, которые, сейчас же расположенные в пользу приезжего его прекрасной и открытой наружностью, предложили ему бокал шампанского. Граф выпил сначала стаканчик водки, а потом тоже спросил бутылку, чтоб угостить новых знакомых. Вошел ямщик просить на водку.
- Сашка,- крикнул граф,- дай ему! Ямщик вышел с Сашкой и снова вернулся, держа в руке деньги.
- Что ж, батюшка васясо, как, кажется, старался твоей милости! полтинник обещал, а они четвертак пожаловали.
- Сашка! дай ему целковый!
Сашка, потупясь, посмотрел на ноги ямщика.
- Будет с него,- сказал он басом,- да у меня и денег нет больше.
Граф достал из бумажника единственные две синенькие, которые были в нем, и дал одну ямщику, который поцеловал его в ручку и вышел.
- Вот пригнал! - сказал граф,- последние пять рублей. - По-гусарски, граф,- улыбаясь, сказал один из дворян, по усам, голосу и какой-то энергической развязности в ногах, очевидно, отставной кавалерист.- Вы здесь долго намерены пробыть, граф?
- Денег достать нужно; а то бы я не остался. Да и номеров нет. Черт их дери, в этом кабаке проклятом...
- Позвольте, граф,- возразил кавалерист,- да не угодно ли ко мне? я вот здесь, в седьмом номере. Коли не побрезгуете покамест прокочевать. А вы пробудьте у нас денька три. Нынче же бал у предводителя. Как бы он рад был!
- Право, граф, погостите,- подхватил другой из собеседников, красивый молодой человек,- куда вам торопиться! А ведь это в три года раз бывает - выборы. Посмотрели бы хоть на наших барышень, граф?
- Сашка! давай белье: поеду в баню,- сказал граф, вставая.- А оттуда, посмотрим, может, и в самом деле к предводителю дернуть.
Потом он позвал полового, поговорил о чем-то с ним, на что половой, усмехнувшись, ответил, "что все дело рук человеческих", и вышел.
- Так я, батюшка, к вам в номер велю перенести чемодан,- крикнул граф из-за двери.
- Сделайте одолжение, осчастливите,- отвечал кавалерист, подбегая к двери.- Седьмой номер! не забудьте.
Когда шаги его уже перестали быть слышны, кавалерист вернулся на свое место и, подсев ближе к чиновнику и взглянув ему прямо улыбающимися глазами в лицо, сказал:
- А ведь это тот самый.
- Ну?
- Уж я тебе говорю, что тот самый дуэлист-гусар,- ну, Турбин, известный. Он меня узнал, пари держу, что узнал. Как же, мы в Лебедяни с ним кутили вместе три недели без просыпу, когда я за ремонтом был. Там одна штука была - мы вместе сотворили,- от этого он как будто ничего. А молодчина, а?
- Молодец. И какой он приятный в обращении! ничего так не заметно,- отвечал красивый молодой человек,- как мы скоро сошлись... Что, ему лет двадцать пять, не больше?
- Нет, оно так кажется; только ему больше. Да ведь надо знать, кто это? Мигунову кто увез? - он. Саблина он убил, Матнева он из окошка за ноги спустил, князя Нестерова он обыграл на триста тысяч. Ведь это какая отчаянная башка, надо знать! Картежник, дуэлист, соблазнитель; но гусар - душа, уж истинно душа. Ведь только на нас слава, а коли бы понимал кто-нибудь, что? такое значит гусар истинный. Ах, времечко было!
И кавалерист рассказал своему собеседнику такой лебедянский кутеж с графом, которого не только никогда не было, но и не могло быть. Не могло быть, во-первых, потому, что графа он никогда прежде не видывал и вышел в отставку двумя годами раньше, чем граф поступил на службу, а во-вторых, потому, что кавалерист никогда даже не служил в кавалерии, а четыре года служил самым скромным юнкером в Белевском полку и, как только был произведен в прапорщики, вышел в отставку. Но десять лет тому назад, получив наследство, он ездил действительно в Лебедянь, прокутил там с ремонтерами семьсот рублей и сшил себе уже было уланский мундир с оранжевыми отворотами, с тем чтобы поступить в уланы. Желание поступить в кавалерию и три недели, проведенные с ремонтерами в Лебедяни, осталось самым светлым, счастливым периодом в его жизни, так что желание это сначала он перенес в действительность, потом в воспоминание и сам уже стал твердо верить в свое кавалерийское прошедшее, что не мешало ему быть по мягкосердечию и честности истинно достойнейшим человеком.
- Да, кто не служил в кавалерии, тот никогда не поймет нашего брата.- Он сел верхом на стул и, выставив нижнюю челюсть, заговорил басом.- Едешь, бывало, перед эскадроном; под тобой черт, а не лошадь, в ланцадах вся; сидишь, бывало, этак чертом. Подъедет эскадронный командир на смотру. "Поручик, говорит, пожалуйста - без вас ничего не будет - проведите эскадрон церемониалом". Хорошо, мол, а уж тут - есть! Оглянешься, крикнешь, бывало, на усачей своих. Ах, черт возьми, времечко было!
Вернулся граф, весь красный и с мокрыми волосами, из бани и вошел прямо в седьмой нумер, в котором уже сидел кавалерист в халате, с трубкой, с наслаждением и некоторым страхом размышлявший о том счастии, которое ему выпало на долю,- жить в одной комнате с известным Турбиным. "Ну, что,- приходило ему в голову,- как вдруг возьмет да разденет меня, голого вывезет за заставу да посадит в снег, или... дегтем вымажет, или просто... Нет, по-товарищески не сделает..."-утешал он себя.
- Блюхера накормить, Сашка! - крикнул граф. Явился Сашка, с дороги выпивший стакан водки и захмелевший порядочно.
- Ты уж не утерпел, напился, каналья!.. Накормить Блюхера!
- И так не издохнет: вишь, какой гладкий! - отвечал Сашка, поглаживая собаку.
- Ну, не разговаривать! пошел накорми.
Это бесплатный образец. Пожалуйста, приобретите полную версию книги, чтобы продолжить.
