ГЛАВА 2
Начальник тихоокеанской полиции
- Алло! Алло! Главное полицейское управление Сиднея? С кем я разговариваю? Мэтьюби, начальник пятого отделения? Сэр Тоби Оллсмайн приказывает вам немедленно отправляться в Литл-Рок, конфисковать аппарат Фольмана и арестовать его самого. Как поняли? Отлично. Выполняйте. - И, дважды нажав на рычажок, звонивший отключил связь.
Звали его Джеймс Пак, и он состоял личным секретарем у сэра Оллсмайна. Ему было лет тридцать пять, среднего роста и довольно приятной наружности, если не считать заметного, увы, даже на глаз искривления позвоночника, вследствие чего невоспитанные люди и недоброжелатели за глаза называли молодого человека горбатым. Однако приятная улыбка, умные лукавые глаза, белокурые шелковистые волосы и щеголеватые усы с лихвой компенсировали физический недостаток мистера Пака, и случалось, бойкие сиднейские мисс со свойственной саксонской расе целомудренной откровенностью сами предлагали ему руку и сердце.
- Благодарю за честь, - неизменно отвечал он в таких случаях, - но у меня пока нет времени на личную жизнь.
Действительно, молодому человеку некогда было подумать о женитьбе: он день и ночь проводил в обширном павильоне частного владения сэра Оллсмайна среди телефонных, телеграфных, фототелеграфических, акустических и иных аппаратов, которые соединяли резиденцию начальника тихоокеанской полиции с главным управлением в Сиднее и - посредством дарвинского, суматрского, новозеландского и тасманского кабелей - со всем миром.
Иногда сутки напролет Пак переговаривался и обменивался депешами с полицейскими, рассеянными по всем берегам Тихого океана. Он принимал рапорты, передавал инструкции начальства - словом, следил за правильным действием сложного полицейского механизма, обеспечивающего здесь, как и в других колониях, политическое могущество Англии.
Едва мистер Джеймс отошел от телефона и сел за свой стол, как один из сотрудников его отдела, куда входили дактилографисты и канцеляристы, работавшие с документами, спросил его:
- Вы сказали, мистер Пак, что приказано арестовать Фольмана?
- Да, Дик, вы не ослышались.
- Того самого, который, используя свойство икс-лучей, изобрел фотоаппарат, позволяющий снимать кости скелета?
- За это Фольмана и арестуют. Вот посмотрите, - протянул Пак собеседнику небольшой снимок.
- Забавная фотография! - воскликнул дактилографист. - Вместо ноги протез, вставные челюсти, а нос...
- С металлической пластинкой. Так выглядит полковник Эвис. Снимок сделан аппаратом Фольмана.
- Ну и чудовище! - расхохотались служащие. - Ночью увидишь - испугаешься.
- Вот именно. Поставьте себя на место полковника. Он рассвирепел, - продолжал Пак, - и подал жалобу, потребовав извинений за публичное оскорбление, связанное с глумлением над его физическими недостатками. Эвис имеет высокопоставленных покровителей в Англии, и сэру Оллсмайну ни к чему с ним ссориться, в особенности теперь, когда, несмотря на категорические директивы адмиралтейства, мы не можем схватить неуловимого корсара Триплекса.
Сотрудники погрустнели.
- Ничего, - заявил кто-то из них, - этот разбойник сполна получит за все, что натворил.
- Негодяю, видно, сам черт ворожит, - нахмурился Пак. - Наверное, сатана побился за него об заклад. И знаете, что я думаю, - прибавил он, переходя на шепот, словно опасаясь невидимых шпионов, - этот корсар какой-то вездесущий. В один и тот же день и час он срыл с лица земли три английских поселения: одно - в Британской Колумбии, в Канаде; другое - в Азии, недалеко от Сингапура; третье - тут, на австралийском побережье.
- Ну да, вот почему адмиралтейство всполошилось и засыпало нас приказами.
- А вчера утром пришли депеши из Новой Зеландии, с Борнео и Цейлона. Оказывается, в прошлую ночь Триплекс одновременно появился в этих трех местах, захватил по одному чиновнику, высек их до потери памяти розгами и при каждом оставил записку: "Во имя справедливости корсар Триплекс прибег к телесному наказанию подчиненных Оллсмайна в ожидании, пока не доберется до него самого".
Канцеляристы недоуменно переглянулись.
- Неужели корсар собственноручно их высек? - пробормотал один из них.
- Опасная у нас профессия, - посетовал письмоводитель и с придыханием спросил: - А видел кто-нибудь этого дьявола во плоти? Каков он из себя?
- Тсс! Ну его к черту! - замахали руками другие клерки. - Чем больше подробностей мы узна'ем об этом бандите, тем больше будем его бояться.
- Его видели, - сухо обронил Джеймс Пак. - Триплекс носит флотский мундир и широкий плащ.
- А лицо у него какое?
- Лица никому не удалось разглядеть - он прячет его под зеленой маской.
- Зеленая маска?! Ужас! Господи помилуй!
Сотрудники Пака так перепугались, что подскочили на стульях, когда внезапно отворилась дверь. Но их страх оказался напрасным: на пороге стоял не страшный корсар, а сэр Оллсмайн собственной персоной. Это был человек высокого роста и плотного телосложения, его широкое лицо обрамляли густые бакенбарды, голубые водянистые глаза смотрели жестко и цинично. Похоже, начальник тихоокеанской полиции находился в крайнем раздражении. Предчувствуя грозу, канцеляристы моментально уткнулись в бумаги, послышались шелест листов и частая дробь пишущих машинок.
- Что нового, мистер Пак? - поинтересовался Оллсмайн.
- Ничего особенного, сэр.
- Зато у меня есть новости! - гневно воскликнул начальник. - Новости, от которых впору свихнуться! - Он нагнулся к уху секретаря и произнес, понизив голос: - Вчера я общался с лордом Болдкином, адмиралом тихоокеанской эскадры. Согласно приказу все суда мобилизованы, на всех принадлежащих Англии берегах сосредоточены десантные формирования. Лорду с целью защиты австралийских берегов предписывалось выйти в море на броненосце "Айрондюк". Незадолго до восхода адмирал стоял на палубе в ожидании прилива, чтобы покинуть военный порт Фарм-Коув. Вдруг откуда-то с неба на палубу упал деревянный ящичек вроде пенала. Его открыли и нашли там вот это письмо. Болдкин передал мне его.
Оллсмайн протянул Паку листок, и секретарь с удивлением прочел вслух следующее:
- "Благородный лорд! Вы напрасно тратите время, так как против Вас лично я ничего не имею. Конечно, Ваш долг - выполнять приказы командования, но Вам не удастся помешать мне наказать Оллсмайна, как он того заслуживает. Корсар Триплекс". Что это такое, сэр? - недоуменно воззрился Джеймс Пак на начальника.
- Чертовщина какая-то, - усмехнулся Оллсмайн. - Лорд распорядился зажечь прожекторы и осмотреть весь порт, но никто не заметил поблизости ни барки, ни лодки. Экипаж в панике, матросы ведь такие суеверные! Такое впечатление, что странное письмецо в деревянном ящичке прилетело по воздуху. Может, его сбросил летучий демон?
- Да, больше ничего не приходит в голову, - пожал плечами секретарь.
- Но вы ведь не верите в сверхъестественные силы? - строго спросил сэр Тоби.
- Разумеется, не верю. Но объяснить этот случай не могу.
- И я тоже.
- Не лучше ли повторно объявить в газетах о награде в четыре тысячи фунтов стерлингов за выдачу Триплекса?
- Первое объявление размещено еще неделю назад, и что толку? Мы топчемся на одном месте.
- Надо подождать, сэр.
- Ждать, опять ждать! Адмиралтейство нас за это по голове не погладит! Вы же знаете, что наглый подонок дерзнул написать лично Ее Величеству!
- Что же делать? - промямлил Джеймс.
Вместо ответа Оллсмайн поморщился и развел руками, выражая свою беспомощность, но тут раздались два несильных удара в дверь. Треск пищущих машинок смолк, как по мановению волшебной палочки.
- Войдите, - распорядился начальник полиции.
В комнату проскользнула элегантная грациозная дама в простом черном платье. Лицо ее в ореоле белокурых волос выглядело еще молодым и довольно привлекательным, но тусклый блеск голубых глаз показывал, что женщина часто плакала, а легкие морщинки на лбу выдавали ее привычку к невеселым раздумьям.
- Леди Оллсмайн... - зашептали клерки, поднимаясь с мест и кланяясь вошедшей.
Шеф полиции нетерпеливо повел плечом.
- Джоан? Я не ожидал увидеть вас в конторе, - сухо промолвил он.
- Да, конечно, мне тут не место, - кротко ответила женщина, - но поверьте, я не явилась бы сюда без важной причины.
- Что-то стряслось?
- Корсар Триплекс... - чуть не всхлипнула женщина.
Оллсмайн побледнел и, с трудом сдерживая брань, машинально сунул руку за револьвером, который всегда носил в кармане мундира.
- Пойдемте в гостиную, - предложил он, - и спокойно побеседуем.
Кивком головы сэр Тоби велел и Паку следовать за ними. Все трое вышли из павильона, предоставив сотрудникам канцелярии строить самые невероятные предположения.
Мужчины и дама миновали длинный коридор и вошли в уютную золотисто-белую залу, уставленную красивой мебелью. На одном из бархатных пуфов, скрестив ноги, сидел подросток лет пятнадцати и сосредоточенно сворачивал из большой желтой афиши нечто вроде головного убора. На мальчике ловко сидела потертая коричневая курточка, загорелые ноги в коротких панталонах без чулок были обуты в старенькие желтые башмаки с выцветшими голубыми шнурками. Лицо его с тонкими правильными чертами, прямым носом, аккуратным ртом, высоким чистым лбом и густыми белокурыми локонами, выбивавшимися из-под лихо сдвинутого на затылок берета, выглядело привлекательно. Да и вся наружность мальчика носила бы отпечаток благородного изящества, если бы не глуповатый взгляд больших темно-зеленых глаз, - так обычно смотрят люди с помраченным сознанием.
- А, это Силли, - шепнул Джеймс начальнику.
- Какой Силли? - нахмурился тот.
- У него не все в порядке с головой; живет милостыней, бродя по Сиднею и появляясь то здесь, то там...
Сэр Тоби недовольно взглянул на жену.
- Вы хотите знать, зачем я привела сюда этого ребенка? - ответила она на его немой укор. - Сейчас объясню. Моя подруга Элида Льюис хворает, и сегодня в час дня я велела запрячь двухместную коляску, чтоб поехать навестить больную. Когда я возвращалась назад, путь экипажу преградили портовые рабочие. Они столпились вокруг мальчика и отпускали всякие грубые шутки.
При этих словах Джоан посмотрела на Силли, который, ни на кого не обращая внимания, продолжал мастерить из афиши шляпу и приделывать к ней перо.
- И вы его забрали, дорогая? С какой целью?
- Подождите, я не закончила. Дело в том, что Силли с серьезнейшим видом приклеивал к стене здания одну из этих афиш.
И, пользуясь тем, что мальчик, стоя перед зеркалом, с довольной физиономией примерял свою бумажную шляпу, Джоан взяла с пуфа другую афишу, развернула и протянула мужу и Джеймсу. Они прочли такой текст:
"Братья мои, жители Сиднея!
Власти и газетчики напрасно запугивают вас моим именем. Вам нечего бояться. Я веду войну лишь с начальником тихоокеанской полиции, который недостоин представлять закон, а наоборот, сам заслуживает того, чтобы попасть в руки правосудия. Надеюсь, рано или поздно так и случится. Вам же, граждане, справедливый корсар Триплекс не причинит никакого зла".
Оллсмайн побагровел и покосился на мальчишку, все еще кривлявшегося перед зеркалом, но Джоан остановила мужа решительным жестом:
- Подождите ругаться. Ребенок не в себе и не несет ответственности за свои поступки. Мне же он оказал услугу.
- Вам? Услугу? - сквозь зубы процедил Оллсмайн.
- Да. Когда рабочие окружили экипаж, мальчик выручил меня. В толпе закричали: "А, видно, полиция наложила в штаны и посылает сражаться с корсарами женщин!" Я забеспокоилась, а Силли, заметив это, поставил на землю ведерко с клеем, бросил кисть и одним прыжком очутился на подножке. Усевшись рядом со мной в коляске, он около минуты с интересом меня разглядывал, а потом вдруг тихо произнес: "Ты добрая, очень добрая, и Силли за тебя заступится. Дай сюда руку!" Я протянула ему руку, и он поднес ее к губам. Толпа захохотала: "Браво, Силли, браво, дамский угодник!" Но мальчик выпрямился, глаза его засверкали, а ноздри задрожали. "Держите язык за зубами! - крикнул он. - Женщин надо защищать! Силли заступится за эту даму и никому не даст ее в обиду!" Вот так.
- Нечего сказать, рыцарь, - недовольно проворчал Оллсмайн.
- Он очень помог мне. Народ относится к слабоумным с суеверным уважением. Толпа мгновенно расступилась и пропустила коляску. А Силли так и сидел со мной рядом всю дорогу, держал меня за руку и повторял: "Добрая, ах какая добрая!" Я привезла его сюда в надежде, что вам удастся выведать у бедняжки, кто поручил ему расклеивать дурацкие афиши.
- Вы правы, дорогая. Мы сейчас расспросим этого молодца. Вы согласны, мистер Пак? - И сэр Оллсмайн, подойдя к мальчугану, бесцеремонно хлопнул его по плечу. - Силли, послушай-ка, дружок!
Ребенок вздрогнул и обернулся.
- Здравствуйте, джентльмен, - сдавленно произнес он. - Вообще-то, у меня мало времени: надо успеть примерить генеральскую шляпу.
- Я не про это, приятель. Сегодня ты приклеивал к стенам вот эти бумажки.
- Какие бумажки? - сделал круглые глаза мальчик. - Ах да! - радостно улыбнулся он, словно что-то припоминая. - У меня была большущая кисть, и я обмакивал ее в ведро. - Вдруг он запнулся и стал беспокойно озираться. - Где же оно? Я потерял его! Ведро... ведро... - чуть не плача заметался мальчик по комнате, заглядывая под столы и стулья.
- Ну-ка постой! - раздраженно закричал сэр Оллсмайн. - Черт с ним, с твоим ведром! Разве о нем речь?
- О нем, о чем же еще? Если бы вы только видели мое ведро! Туда был налит клей, и солнце искрилось на блестящей поверхности.
- Пусть себе болтает, иначе мы ничего от него не добьемся, - шепнул Джеймс начальнику.
- Помогите мне, у меня не хватает выдержки слушать эту ахинею.
- Да-да, позвольте, я с ним поговорю, - предложил секретарь, подошел к мальчику и осторожно взял его за локоток. - Не беспокойся, Силли, тебе дадут другое ведро.
- Другое ведро? - просиял ребенок. - Неужели? Вы не обманете?
- Что ты! Оно будет еще больше, чем прежнее.
- И с клеем? И с кистью? - недоверчиво взглянул мальчик на леди Оллсмайн, словно ища поддержки. - Правда?
- Правда, - подтвердила Джоан.
- Раз она говорит - "правда", тогда я вам верю. Когда вы мне дадите это ведро?
- Как только ты ответишь на мой вопрос.
- Силли всегда отвечает, если его спрашивают. Силли честный! - ткнул себя в грудь мальчик.
Джеймс плутовато подмигнул шефу, а вслух произнес:
- Сегодня утром, дружок, ты наклеивал на стены афиши. Зачем?
- Потому что это весело. Вы разве не любите клеить бумагу?
- Мне некогда, я занят на службе.
- Ну и плохо. А у меня много времени.
- Кто же тебя попросил об этом?
- Как кто? Один дяденька.
- Какой?
- Я не знаю, как его зовут.
- А как он выглядел?
- Как все обычные люди. А, у него еще это... ноги длинные... Он бегал.
Сэр Тоби досадливо поморщился, полагая, что от малолетнего идиота ничего не добьешься. Однако секретарь предпринял новую попытку.
- Что тебе сказал длинноногий дяденька?
- "Силли, возьми ведро, кисть, листы и наклей их на стены. Это так забавно!"
- И все?
- Вроде бы, все. То есть нет, не все! - внезапно хлопнул ребенок себя по лбу. - Я совсем позабыл, что дяденька велел мне отнести письмо сэру... этому, как его? Тоби Оллсмайну.
Начальник полиции и его секретарь тревожно переглянулись, а Силли пошарил в кармане курточки и вытащил измятый конверт, на котором крупными буквами было выведено: "Сэру Тоби Оллсмайну лично в руки".
- Вот оно! - с довольным видом покрутил его в руке мальчик.
Сэр Тоби хотел выхватить конверт, но мальчишка резко отпрянул в сторону.
- Не отдам! - крикнул он. - Письмо для сэра Оллсмайна.
- Я и есть сэр Оллсмайн, - ледяным тоном процедил начальник полиции.
- Это правда, дитя, - ласково кивнула Джоан. - Отдай, пожалуйста.
- Если так, то нате, - согласился мальчик.
Оллсмайн дрожащими пальцами надорвал конверт и вперился в строчки, а Джоан и Джеймс засуетились, заглядывая ему через плечо, чтобы поскорее узнать содержание послания. В нем говорилось:
"Ваше превосходительство! Корсар Триплекс заставил меня расклеивать его прокламации, и под страхом смерти я подчинился. Но я не желаю оставаться в когтях этого чудовища. Нынче вечером после распродажи товаров в доках будет праздник. Триплекс там появится. Примите меры к его аресту. Дайте сигнал, если нужна моя помощь, - я укажу Вам злодея. Держите эту информацию в секрете, умоляю Вас. Любое неосторожное слово грозит мне, Вашему покорному слуге, гибелью".
Из груди начальника полиции вырвался крик торжества, переходящий в вопль.
- Сегодня же этот мерзавец попадет в наши руки! - заверил он. - Вы были правы, мистер Пак, рассчитывая на эффективность обещанного через газеты вознаграждения. Пираты удерживают людей в повиновении одними лишь деньгами. Мы должны сражаться с разбойниками их же оружием. Что ж, думаю, праздник в доках удастся на славу. Пойдемте, мне нужно отдать вам кое-какие распоряжения.
Секретарь поклонился, но, прежде чем последовать за боссом, приблизился к Силли, который стоял у окна, выходившего в парк, и внимательно рассматривал клумбы.
- Прощай, дружок, - сказал Пак. - Ты славный мальчуган, дай пожму твою руку.
И, стискивая ладошку мальчика, Джеймс ловко сунул в нее какой-то предмет, который Силли шустро спрятал в кармане, чего никто и не заметил. Как только джентльмены вышли, Силли подбежал к леди Джоан.
- А ведро? - заканючил он. - Ты обещала Силли ведро!
Джоан улыбнулась и погладила мальчика по голове:
- Пойдем со мной, Силли. Сначала позавтракаешь, а потом получишь игрушку, которая так тебе понравилась. Ты голоден?
- Да, ты такая добрая, просто прелесть! Силли часто хочет кушать, и теперь тоже. Ты славная, замечательная леди!
Сердце миссис Оллсмайн сжалось от такого милого и простодушного выражения благодарности. Она привлекла сироту к себе, поцеловала в лоб и увела в свои комнаты в другом конце здания.
